Верите ли вы своим глазам? Повар из Великобритании Бен Черчилль докажет вам, что не стоит судить книгу по обложке, а вернее, блюдо по его внешнему виду. Бен называет себя фуд-иллюзионистом, то есть фокусником еды. И он действительно подобрал идеальное описание для своей деятельности, ведь некоторые его десерты «на лицо ужасные, добрые внутри», они выглядят даже не необычными, а вообще несъедобными. Однако, когда вы узнаете их состав, у вас точно потекут слюнки.

С места в карьер: речь пойдет не о Путине. Речь пойдет об одном из реальных хозяев нашей многострадальной страны. О его моральных переживаниях. А Путина в этом вопросе (пожалуй) трогать нечего: он здесь ничего не решает (как бы).

Итак, одним из реальных хозяев сегодня у нас выступает господин Сечин. Да, тот самый Игорь Иванович, «серый кардинал», «второй (?) после Путина» и так далее. Чей сын Иван (1989 года рождения) трудится первым заместителем директора департамента совместных проектов на шельфе. Это он 20 января 2015 года, в возрасте 25 лет, был награждён медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени «за большой вклад в развитие топливно-энергетического комплекса и многолетний добросовестный труд».
И я это не к тому, что меня жабища душит из-за медальки. Нет-нет, это я просто хочу подчеркнуть талантливость и образованность Сечиных в целом. И то, что меня совершенно не удивляет наличие во власти таких людей. «Многолетний» труд тоже не удивляет. «Два» как числительное — уже больше одного, то есть много.

Удивляет другое.
Несколько обескураживает даже. Вот почему господин Сечин-старший в перерывах между судами с журналистами, которые почему-то его не любят, делает замечания, после которых начинаешь понимать, что правильно не любят?
Вот намедни собрались в Красноярске акционеры компании «Роснефть». И Игорь Иванович там выступал. Объяснял акционерам (видимо, там не все в курсе) и журналистам, почему бензин растет в цене.



Хозяин недоволен народом

Хотел бы рассказать историю из практики, в которой коснусь культуры АУЕ, распространённой у подростков. Вы могли слышать эту аббревиатуру, она означает чаще всего арестантско-уркаганское единство. Подростков культура привлекает неким, как им кажется, кодексом чести, братства. Этого детишкам очень не хватает сегодня. Известно, что свято место пусто не бывает. Не стало у нас пионерии, и вот пришла на её место эта погань.

В общем, было это в 2011-м году. У нас на Кузьминках пошёл натуральный вал подростковой преступности. Вроде как мелочь — тут из ларька что-то стащут, там паренька остановят да карманы почистят. Искать преступников было сложно. Известно, что подростки, да и всё. Ведь как раскрывается большинство преступлений: простые граждане их не совершают, ищешь в первую очередь в уголовной среде, дёргаешь одного, другого, пока, наконец, не выйдешь на настоящего жулика. А тут как искать?

Походили по школам в Ленинском районе, заглянули в училища и техникумы, поговорили с ребятами, но нигде и ничего. И вдруг они попались — была совершена крупная кража со склада лакокрасочных изделий одной нашей местной сети магазинов типа «всё для ремонта». Стащили несколько ящиков краски в баллончиках, три или четыре электродрели, какие-то ещё приборы — на общую сумму в сто семьдесят тысяч рублей. Подняли видеозаписи и на ней — трое ребят. Кто-то по футболке опознал сына замначальника склада. Выяснилось — мальчишка 14 лет, школьник. Вызвали в полицию с родителями, допрашиваем, а тот молчит как партизан в гестапо.

Всё-таки, наконец, установили его друзей-подельников и один из трёх проболтался — мол, мы все — за культуру АУЕ. Оказалось, ребятки организовались наподобие банды — общак у них там был, в который карманные деньги носили, клялись друг другу в том, что братья навеки, и проч. Туда входило в целом ребят 25 из старших классов их школы. Дело поручили мне, так как когда-то я заведовал некоторое время детской комнатой милиции и считалось, что вроде как с подростками более-менее находил общий язык. Я принялся за работу. Взял личные дела, классные журналы.

Читаю — и изумляюсь. Да какого чёрта! Все эти страшные преступники, грабившие на улице, из хороших семей. У одного мать — учительница географии, у другого отец инженер, серьёзный человек, мать бухгалтер на заводе. Все учатся хорошо, не двоечники. Совсем как-то эта история мне шаблон порвала. Пригорюнился я, сижу каждый вечер, думаю, как так вышло, что порядочные ребята из нормальных семей вдруг пошли по этой скользкой дорожке. Ведь подросток сам не знает, в каком уязвимом положении находится. Особенно опасен воровской мир для ребят из благополучных семей, что не успели хлебнуть лиха. Ему же кажется, что как родители его любят и прощают, так и все будут прощать. Ну ладно, в тот раз побегал я по потерпевшим, уговорил забрать заявление.

А в другой раз не такие будут сговорчивые люди, и улетит паренёк сначала на малолетку, а оттуда белым лебедем на взрослую зону. И пошла судьба под откос. Вместо университета — подвальные посиделки, дай Бог не с иглой, вместо нормальной, честной жизни — воровская малина, вместо семьи — подзаборная пьянь-давалка и сифилис в 18 лет… И вот сижу как-то, перебираю дела, и одна из фамилий, Глотково, как сейчас помню, мне знакомой показалась. Откуда, думаю, помню… Звоню в угрозыск городской и приятель, Толик Литвиненко, сообщает, что есть такой вот вор-рецидивист, отсидел в общей сложности 12 лет, сейчас на свободе по УДО. Звоню в уголовно-исполнительную, где он отмечаться должен.

Подняли инфу и — бинго! Есть у него братик, именно в школе учится. Тут-то я и понял, откуда вся мерзкая зараза на детей пошла. Съездил я за делом этого товарища — мразь-мразью — попытки изнасилования, кражи, угрозы, грабежи, эпизоды один на другом сидят и третьим погоняют. Решил версию проверить, пошёл по школьникам тем самым — якобы, доп. показания собрать. Взял из финотдела девушку, Машу, симпатичную такую, думаю, может, рожа моя пугает детей, а с девушкой они расслабятся как-то. К первому зашёл школьнику, Ваня звали.
Милый такой мальчик, вся комната, помню, корабликами уставлена разными самодельными, вместо люстры даже штурвал морской. В общем, бредит, видимо, морем парень. И отец у него, к слову, моряк. Как потащило его в уголовку — ума не приложу. К делу подступил аккуратно — начал с Жюля Верна и Саббатини, и интересно с ним пообщались, но как упомянул Глотково-старшего, он словно воды в рот набрал. Опять эта партизанская тактика, опять глаза отводит. Ясно, что попал я в точку, да разговорить никак не получается. Пошёл к другому, третьему, и всё одно и то же.

И вот тогда-то я шагнул конём. Явился в школу, договорился с завучем. Детишек трёх старших классов с занятий сняли и собрали в просторном кабинете ОБЖ. Выбрал его с замыслом — там у них был проектор. Зашёл в класс с ноутбуком подмышкой и смотрю на ребят. Класс-то просторный, да школьников — человек восемьдесят было, наверное, и теснятся — втроём за партой сидят, стенки подпирают, кто-то в проходах даже стоит. И только на второй от меня парте свободно — сидят двое всего мальчишек, а вокруг них, как вокруг гриппозного в троллейбусе в час пик — пустота.

Одного узнал сразу — Саня Глотково, видимо, их бригадир и главный авторитет. Сидит, ухмыляется криво — не дать ни взять — Лёнька Пантелеев, только цыгарки в зубах да кепки набекрень не хватает.

Я поздоровался, рассказал в общих чертах о культуре АУЕ, чем она плоха, что бывает, если человек следует воровским принципам в обычной жизни, и так далее. Смотрят, конечно, высокомерно — мент поганый и не то бы им затирал. Тут подключаю я ноут к их проектору и достаю из портфеля дело этого Глотково. Начал читать по эпизодам, и вижу, как все напряглись. Что там было? Избил женщину, отобрал сумку, избил 82-летнего старика. Ходил по квартирам, менял старичкам деньги на билеты «прикольного банка» (поищите в интернете, известная была афёра в те годы). Девушку зажал, в подъезде, угрожая ножом, надругался.

Поначалу народ презрительно хмыкал да отворачивался. Чувствуется, что мразь уголовная к ним хорошо так дорожку протоптала. Особенно новоявленный Лёнька Пантелеев хмыкает, да шуточки отпускает. Причём, как отпускает — сидит на первой парте, не оборачиваясь, говорит вполголоса, но видно, что ловят каждое его слово. И вдруг первая полетела ласточка: рассказал про то, как Глотково мобильные телефоны тырил из карманов граждан, и одна девчонка довольно громко так говорит: а у меня тоже как-то телефон украли. Я сразу к ней: расскажи, как было?

Она неуверенно рассказала — так и так, пошла купаться с подругой, телефон на пляже оставила, а там сидели рядом ребята, молдаване, и стащили у меня.
— Мать, наверное, ругала, — спрашиваю.
— Ругала, — говорит девчонка. И тут же на Глотково-младшего глянула. Первый за всё время недобрый взгляд! Тот попытался гыгыканьем сбавить.
— Не потеряла, говорит, а про***ла!
Смех раздался, но какой-то уже не такой уверенный. Я по остальным эпизодам пошагал — кражи мелкие и крупные, побои, попытки изнасилований. И каждый раз ребята спрашиваю: случалось такое у вас? Сначала неувереннее, потом чаще, чаще, стали вспоминать. У кого из раздевалки на стадионе куртку стащили, у кого у отца часы сняли в подворотне, у кого машину угнали…

Про изнасилования девчонки, конечно, не рассказывали, но и тут я заметил, что одна-другая потупилась, видимо, припомнив что-то. Глотково всё пытается отшучиваться, но атмосфера явно вокруг него сгущается. В какой-то момент, когда рассказывал как раз о том, как старух его братюня любимый обирал, всучая билеты банка приколов наивным пенсионеркам, он обронил высокомерно: «Лохи, чо». И вдруг с задней парты юношеский такой, но довольно уверенный басок: «Да ты не дерзи». И тут же шум, упрёки, перекрикивания. Новоявленный Лёнька Пантелеев уж голову в плечи вжал, смотрю, пацану рядом с ним, видимо, консильери его, совсем неуютно — ёрзает на стуле, некуда деться.
— Вам некомфортно? — обращаюсь к нему. — Пересядьте, если неудобно!

Тот как рак покраснел, отмахнулся рукой, но всё же не ушёл.
Ну, а затем была кульминация, для которой я ноутбук-то и приносил. На камеру в своё время попало избиение старика 82-летнего, возле универсама «Перекрёсток». Эпизод в деле сохранился, я детям включил. Сцена жуткая, конечно — дылда огромный толкает бедолагу в грудь, а тот держится хиленькими ручонками за авосечку свою. Детина валит пенсионера на землю и — ногами, ногами, по лицу, в живот. Отобрал, заглянул в авоську, увидел, что нет ценного и ногами её потоптал.

Зачитываю затем список украденного и уничтоженного: кошелёк с 2500 рублями, два пакета кефира, десяток яиц, макароны. Комментирую: кефир такой-то, яички самые дешёвые, с распродажи старичок себя порадовать хотел. А старик был необычный — он некогда был сыном полка. Сиротой в начале войны остался, пошёл в армию и дошёл до Берлина с полком. Оказалось, кстати, много таких ребятишек было в своё время, у нас даже целое имелось городское объединение сыновей полка.
— Катаева, — спрашиваю, — читали? — вот такой был дедушка.
Ну тут уж совсем буря, а я на пике говорю: думаете, этот гад, остальные герои? 90 процентов жуликов выбирают слабых жертв. Ну и почесал, что типичная история — это когда как раз громила у слабой девушки отбирает сумочку, и т. д., не помню уже подробностей.

Не буду хвастаться и говорить, что прям вот всех я на путь истинный тогда наставил — для этого одного разговора мало, да и времена у нас сейчас такие, что моральных авторитетов нет, не на кого равняться. Вот разоблачишь ты перед подростком вора, а надо другого же предложить кумира, иначе-то как? А кто этот, новый кумир? Только герои прошлого, а ныне нет таких замечательных людей на слуху во всяком случае. Но АУЕ-тусовка в той школе действительно распалась и потом уже не успела собраться. Не было с тех пор и подростковых краж.

Вот младший только Глотово пропал, к сожалению, пошёл, как подрос, по братиной дорожке, да и сгинул — на стрёме где-то стоял во время того, как подельники коммерсанта убивали, и пошёл со всеми, десятку, кажется, получил…


© artemsemin